Уже много раз повторили, что о Москве Уорхол не обмолвился ни единым добрым словом. Нет в ней якобы ничего красивого, поскольку нет "Макдоналдса". Так что может показаться, будто созданные мэтром поп-арта иконы XX века - незабываемые анилиновые изображения Мэрилин Монро, председателя Мао, групповые портреты бутылочек кока-колы - нам привезли слишком поздно. Весь мир давно уж вволю насладился всеми этими оскошествами. А у нас всего лет десять назад такие вещи, как простенькие джинсы Levi's или бутерброд с котлеткой, запиваемый темной сладкой газировкой, были предметами престижного потребления. Теперь же очереди в "Макдоналдс" как-то рассредоточились, а предложение выпить там сладкой водички и пожевать вызывает тошноту даже у малолеток. То есть наступило время и для Энди Уорхола.

Фирменное ноу-хау Уорхола вовсе не в том, что он прославлял общество потребления. Дело это более чем незатейливое - даже у нас, на просторах бывшей Империи Зла, таких мастеров за самый короткий срок появилось немыслимое количество. Великий Уорхол придумал идеальный рекламный ход: подвергнуть товар, само общество потребления наглому осмеянию, вытащить из глубин общественного подсознания скопившийся там мусор, увеличить его до гипертрофированных масштабов. И что самое циничное - сделать на этом огромные деньги. Так что теперь даже самый стойкий анпиловец, борец с мировым капитализмом, буде отправится в ГМИИ им. А.С. Пушкина приобщаться к бесценным шедеврам, сможет, выйдя из музея, размягченно воскликнуть при виде билборда с ненавистной рекламой: "Гляди, совсем как у Уорхола".

Интересно, что просвещенные европейцы, которые, мягко говоря, недолюбливают весь этот американский образ жизни, творчество Энди просто обожают. Кстати, сам поп-арт, как известно, придумал один задумчивый англичанин. Только вот не смог этот Ричард Гамильтон стать столь богатым и знаменитым, как Уорхол - король банального, пошлого и примитивного. Мы же очень долго комплексовали по поводу своей оторванности от путей мировой культуры. Теперь нам следует свыкнуться с мыслью, что и из попсы можно сделать конфетку. Впрочем, гипотетическому анпиловцу, внезапно почувствовавшему себя европейцем, можно все же напомнить, что выставка организована и оплачена американским Госдепартаментом и названа "Жизнь и творчество". Как будто перед нами заслуженный художник Бурятии.

Каков же на самом деле этот персонаж, осуществивший Великую Американскую мечту? Во-первых, это простой славянский парень, который родился в Питсбурге в 1928 году в семье эмигрантов по фамилии Вархола, из прикарпатских русинов. Ондрей был единственным в семье, кто научился правильно говорить по-английски и читал "Как стать американцем" Гертруды Стайн. С детства он болел, всю жизнь мучился прыщами. Ключевое событие из детства гения искусства XX века: несколько месяцев болезненный мальчик провел в постели, обложившись комиксами и толстыми журналами с фотографиями киноидолов тех лет - Мэй Уэст, Лиз Тейлор и Ширли Темпл. Так что, окончив колледж и переехав из провинциального Питсбурга в Нью-Йорк, молодой Вархола смог сам незамедлительно приступить к созданию истинной красоты для широких масс американского народа. Сразу получив заказ на рисунки обуви для журнала Glamour, он исполнил серию "Золотая обувь" (Golden Shoes). Получились своего рода портреты звезд, перед которыми еще
ребенком он испытывал поклонение: Мэй Уэст, Джуди Гарланд, Джеймс Дин и Элвис Пресли. Успех серии базировался на полном отказе от традиционной роли художника, занятого самовыражением. В 1961 году один дизайнер предлагает Энди, который к тому времени поменял труднопроизносимую славянскую фамилию Вархола на Уорхол, нарисовать нечто, что было бы любимо миллионами. Получилось два "портрета" - банка томатного супа "Кэмпбел" и стодолларовая купюра. Между тем началась эпоха поп-арта, и скромный рекламщик попадает в лучшие нью-йоркские галереи, став очень модным художником.

В ноябре 1963 года Уорхол переселяется в новое место - на "Фабрику". Это и в самом деле была фабрика по производству искусства как товара: истинный поп-арт признавал только механические технологии. Но "Фабрика" была еще и местом очень модной богемной тусовки. Кроме артистов, музыкантов, писателей и интеллектуалов Лайзы Минелли, Мика Джаггера, Дэвида Боуи, Аллена Гинзберга там клубились самые различные чудаки и отщепенцы - наркодилеры, хиппи, трансвеститы. Уорхол осуществил новый стиль богемной жизни: деньги ему платили политики, банкиры и голливудские звезды, а компанию он часто водил с полным отребьем. Но Уорхол не был бы Уорхолом, если бы не оказался страшным эксплуататором, заставив работать на себя за сущие копейки всю эту распушенную богему. Сам же по большей части к своим работам даже не прикасался, предпочитая только организовывать процесс. Но покупателей все это очень даже устраивало.

В освободившееся от корпения над бессметными шедеврами время Уорхол предался светской жизни, тоже поставив ее на индустриальные рельсы. Например, придумал журнал "Интервью" только лишь затем, чтобы без проблем попадать на любые премьеры.В течение нескольких десятилетий почти невозможно было представить хороший вернисаж или презентацию без Энди в серебристом парике и тяжелых очках. Став богемным гуру, он позволил себе сделаться мизантропом и признался однажды, что телевизор заменил ему сексуальные и эмоциональные отношения, а настоящей женой назвал магнитофон, с которым никогда не расставался. А еще Уорхол обзавелся телефоном, по которому мог поговорить с Богом. Темы для разговора не нашлось, поэтому пришлось подарить. аппарат Джиму Морриссону.

В 1968 году экзальтированная ультрафеминистка Валери Соланас, единственный член Общества борьбы с мужчинами, трижды выстрелила Энди в грудь. Только прямой массаж сердца позволил вытащить его из состояния клинической смерти. Энди пострадал за идею, чудом выжил, но потом постоянно твердил, что он не человек, а фикция. Впрочем, протянул еще 19 лет и в 1987 году умер от сердечной недостаточности.