Центральным событием недели стала выставка в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина (продлится до 2 июля). Ее составили более 70 работ Энди Уорхола из музея американского города Питтсбурга, обладающего самой богатой в мире коллекцией произведений этого художника. Акция проходит в рамках официальной программы Совета Белого дома по переходу в новое тысячелетие при поддержке Президентской комиссии США по искусству и гуманитарным наукам. Поэтому неудивительно, что посольство США и Американский культурный центр сделали все, чтобы выставка получилась самого высокого качества, и обеспечили ей соответствующее "паблисити".

И вот она перед нами. Все без обмана - то, о чем мы столько раз слышали, о чем взахлеб рассказывал в далекие 60-е годы молоденький тогда Андрей Вознесенский, лично познакомившийся с художником во время поездки по Америке. Тут и картонные ящики из-под консервов, и "портрет" супа Кэмпбеллс, портреты Мерилин Монро и статуи Свободы, изображения доллара и автопортреты. А удовлетворения нет. Зато есть множество мыслей, которые неловко было высказывать во время торжественного открытия, но они от этого не исчезают. При этом абсолютно не ставятся под сомнение талант художника, его открытия в разных областях искусства, его место в национальной культуре США.

И не виноват художник в том, что выставка смотрится безнадежно устаревшей морально. Она нужна была у нас лет 40 назад. Это была бы настоящая бомба под заскорузлый "соцреализм". Блюстители идеологической чистоты советских людей это понимали, и путь Энди Уорхолу в СССР был заказан. Естественно, все мы тогда считали своим долгом найти этот "запретный плод" и вкусить его. Но в последние 10 лет, несмотря на все наши безобразия, мы ушли далеко вперед, и в чем-чем, а в области искусства Россия сегодня и в самом деле самая свободная в мире страна. Но мы получили Уорхола слишком поздно, раздерганного по цитатам, растиражированного донельзя - на каждой витрине, на каждом троллейбусе. Первоисточник, извините, просто скучен. Увы. Впрочем, это судьба всех первопроходцев.

Второе. Понятно желание ГМИИ первым показать России одного из знаменитейших американцев XX века. Но помещения именно этого музея наименее пригодны к показу Уорхола. XX век требует соответственной подачи - любая бетонная коробка с пустыми стенами "держала" бы вещи Уорхола лучше. Здесь же, на прекрасной классической колоннаде, рядом с гармонией античности, с духовной мощью средневековья и Ренессанса очень уж жалкими выглядят "шедевры" XX века! Выставка со всей очевидностью показала еще раз, что такая молодая держава, как США, не может быть духовным лидером для Старого Света и России, культура которых исчисляется тысячелетиями. Энди Уорхол - сын своей страны, он талантливо и адекватно отразил ее мечты и идеалы: "облек в унылый романтизм" массовую культуру Америки. За это он любим и ценим на родине. Он преподал художникам других стран, в том числе и нашим, ряд формальных уроков, ставших сегодня общей собственностью, но не более. Утверждение Марата Гельмана, что "пришествие Уорхола в Москву символизирует признание нашего третьего Рима культурной столицей", все-таки сильно преувеличивает событие. У нас есть что предложить миру и без него.

Так что же, может быть, не стоило огород городить? Нет, однозначно стоило. Лучше поздно, но увидеть явление, десятилетиями скрывавшееся от нас частоколом идиотических запретов. И сделать выводы самим, без идеологических наставников.

Может быть, я не прав в своем скепсисе. По крайней мере был на открытии выставки один человек, откровенно счастливый - маститый Андрей Андреевич Вознесенский. Он говорил об Энди Уорхоле с уважением и искренним волнением. И все-таки, думается, его волновали воспоминания не столько об американском друге, сколько о себе 40 лет назад - молодом, задиристом, энергетичном, вынашивавшем свою "Треугольную грушу":

"А время свистит красиво
Над огненным Теннесси,
Загадочное, как Сирин,
С дюралевыми шасси"...

Это не только о нас. Это и об Энди Уорхоле.